Существует миф об изучении языков,
который гласит, что дети
исключительно легко учат языки
и что с возрастом мы теряем такую способность.
У нас есть все причины в это верить.
Многие из нас проходили через следующее.
Мы начинали учить язык в старших классах или в университете,
прилежно учили его три, четыре, пять лет.
А тут во время путешествия во Францию
мы встречаемся с пятилетним французским ребёнком —
и она разговаривает на французском гораздо лучше нас.
(Смех)
Это нечестно.
Всё-таки мы старались изо всех сил,
а она даже и дня не проработала за всю жизнь —
и вот она стоит и поправляет нашу грамматику.
И вы правы.
Это нечестно.
Это нечестно, потому что вы сравниваете себя с ребёнком,
у которого было 15 000 часов французского,
а у вас всего 100
или 200, а может, 50.
Зависит от того, сколько времени на уроках говорилось именно на французком,
а не на английском при обсуждении французского.
Если мы сравним по-честному,
то есть, если мы отправим пятилетнего ребёнка в Испанию
и оставим его там на 500 часов,
а взрослый уедет работать в Испанию — тоже 500 часов испанского,
вы заметите, что взрослый будет всегда иметь преимущество.
Мы лучше в изучении языков, чем дети.
Мы умнее их.
Мы знаем, как надо учиться.
Это один из плюсов взрослой жизни.
Конечно, я не говорю, что у детей нет преимуществ, —
они есть, и их всего три.
В возрасте от 6 до 12 месяцев, в таком маленьком промежутке
дети могут различать звуки на новом языке так, как мы уже не можем.
Значительное преимущество.
Второе преимущество: дети не боятся.
Они присоединятся к любому разговору, знают они слова или нет,
в то время как мы сдерживаемся из-за неуверенности.
Огромное преимущество.
Но ничто из этого не перевешивает нашу превосходящую способность учиться.
Третье преимущество быть ребёнком — это время.
У нас нет 15 000 часов для изучения французского.
И чтобы достичь успеха,
нам нужно что-то получше, чем то, что используют дети.
Чтобы представить себе, как это может выглядеть,
я хочу поговорить о собственном опыте.
Я начал изучать языки с иврита
в детском саду и начальной школе.
Я учил его семь лет,
и после семи лет обучения
я мог читать на иврите...
буквы алфавита.
(Смех)
Я начал заново.
Мне повезло в средних и старших классах.
В моей школе преподавали русский язык
очень хорошие учителя,
и я учил русский на протяжении пяти с половиной лет.
Я усердно учился, я хорошо сдавал тесты,
я всегда делал домашнее задание, и по прошествии пяти с половиной лет
я мог читать буквы русского алфавита.
Я запомнил, может быть, 40 слов и пришёл к выводу,
что изучение языков не для меня.
Потом я принял необдуманное решение.
Я всегда был одержим наукой.
Я любил науку и инженерию.
Я хотел быть инженером-ядерщиком в области физики плазмы
и строить термоядерные реакторы.
Это было моим увлечением в детстве.
Но у меня было и другое хобби — пение.
Я пел в мюзиклах и опере.
Когда я подавал на инженерный факультет в высшем учебном заведении,
я выбрал тот, где была музыкальная консерватория, и подумал:
«А не будет ли странно учиться опере и машиностроению одновременно?
Не слишком ли это?»
Я так и сделал.
Однако для этого я должен был посещать курсы иностранных языков.
Для оперы мне нужен был немецкий, французский, итальянский.
Мой друг француз как-то подошёл ко мне и посоветовал:
«Эй, знаешь, ты можешь пройти два семестра обучения за одно лето
в одной школе в Вермонте».
Я подумал: «Хорошая идея».
Я сразу же подал заявку.
Данная программа была такова:
ты подписываешь контракт в первый же день.
Если я скажу хоть одно слово не на немецком,
если я напишу, прочитаю что-либо,
если я прослушаю голосовое сообщение не на немецком,
меня сразу же отчислят без возврата денег.
Я подумал: «Будет весело».
(Смех)
Я поехал, подписал контракт
и осознал, что на самом деле я не знаю немецкого,
и вообще перестал разговаривать.
(Смех)
Кто-то подошёл ко мне и сказал:
«Hallo, ich heiße Joshua. Wie heißt du?»
Я ответил: «Э?»
(Смех)
Он сказал: «Hallo, ich heiße Joshua.
Wie heißt du?»
Я ответил: «Ich heiße Gabriel.»
И таким образом я выучил немецкий.
Спустя семь недель я мог уверенно поддерживать разговор на немецком
и стал просто одержим чувством думать совершенно по-другому.
Следующим летом я вернулся для усовершенствования немецкого.
В 2007 году я переехал в Вену в Австрии,
чтобы получить диплом в области оперы и в пения.
В 2008 году я поехал учить итальянский в Перуджу в Италии.
А в 2010 году я сжульничал на тесте по французскому.
И тут-то всё и началось.
Понимаете, я хотел поехать обратно в ту же школу в Вермонте,
потому что при напряжённом, мазохистском подходе
в какой то степени там было весело.
У них был уровень 1 для людей, незнакомых с французским, —
уровень для меня,
но у них также был уровень 1,5, немного ускоренный.
И я подумал, это мой третий язык.
Итальянский схож с французским.
Возможно, я смогу быть на уровне 1,5.
Они прислали мне распределительный онлайн-тест,
и я списал сколько мог.
Я пришёл к выводу, что, не зная французского, я могу списать по максимуму
и попасть на уровень 1,5.
Я использовал раздел «французская грамматика» на сайте About.com
для вопросов с вариантами ответов.
Я написал эссе в Google-переводчике и отправил им.
(Смех)
Я закончил тест
и больше не думал об этом.
После трёх месяцев я получил письмо,
и в нём было следующее: «Поздравляем!
Вы успешно сдали распределительный тест!
Мы зачисляем вас на средний уровень».
(Смех)
«У вас есть три месяца.
Через три месяца вы будете жить в комнате с носителем французского.
Мы проведём 15-минутное интервью,
чтобы убедиться, что вы не сделали какой-нибудь глупости,
вроде жульничания в тесте».
(Смех)
Я запаниковал.
А когда я паникую, я захожу в интернет,
потому что, несомненно, у кого-то там есть ответы на все вопросы,
и, как оказалось, там была пара хороших советов.
Я нашёл так называемую систему заполнения пробелов.
Это карточки,
используемые в школе, наподобие «chat — кот».
Это их электронный вариант,
но они проверяют вас в самый оптимальный момент,
прямо перед тем, как вы что-то забудете,
так что они чрезвычайно эффективны.
Люди используют приложения с техникой интервальных повторений
для переводов.
Я знал из моего опыта с ивритом и русским,
что мне это не подойдёт,
поэтому я сделал нечто другое.
Чтобы это объяснить, давайте поговорим о двух словах.
Первое мы учим в классе.
Мы учили венгерский.
Наша учительница подошла к доске
и написала fényképezőgép, что по-венгерски значит «камера».
Потом она написала ещё 39 других слов на доске
и сказала: «Выучите эти слова за неделю.
А в конце недели у вас будет тест».
Второе слово мы выучили совсем по-другому.
Вы в путешествии со своим лучшим другом.
Вы в Скандинавии.
Вы зашли в старый бар.
В нём шесть седых завсегдатаев.
Вы садитесь за стойку бара,
бармен определённо викинг.
У него огромная рыжая борода
и улыбка, от которой вам дискомфортно.
Он ставит три рюмки и бутылку,
на которой написано: М-О-К-Т-О-Р,
в то время как бармен говорит: «Моктор».
Он начинает что-то наливать в рюмки.
Это какая-то зелёная жидкость,
но не приятного изумрудного цвета,
а более коричневато-желтоватая вязкая зелёная жидкость.
Он оставляет бутылку и вытаскивает белую банку.
Из этой банки он вытаскивает что-то и кладёт в каждую рюмку.
По запаху ясно, что это тухлая рыба.
При этом он повторяет: «Моктор».
Тут уже посетители оборачиваются, смотрят на тебя и смеются.
Бармен достаёт спичку,
поджигает все три рюмки
и повторяет: «Моктор».
Все завсегдатаи начинают скандировать: «Моктор! Моктор! Моктор!»
И ваш глупый друг
поднимает рюмку и выкрикивает «Моктор!»,
задувает огонь и выпивает её.
Следом за ним бармен задувает огонь, выкрикивает «Моктор!»
и выпивает рюмку.
Теперь все смотрят на тебя,
скандируя: «Моктор! Моктор!»
Вы подносите рюмку — «Моктор!»,
задуваете огонь — «Моктор!»,
вы выкрикиваете «Моктор!» и выпиваете рюмку.
Хуже этого вам никогда не доводилось ничего пробовать.
Теперь вы навсегда запомните слово «моктор».
(Смех)
При этом вы уже забыли, как по-венгерски будет «камера».
(Смех)
Почему?
Память поразительна.
Воспоминания не расположены в определённом месте вашего мозга —
на самом деле они хранятся в связях между областями мозга.
Когда вы увидели эту рюмку
и бутылку с надписью «М-О-К-Т-О-Р»,
а бармен произнёс «моктор»,
звук и написание
связались и запечатлелись в памяти.
Эти связи связались с другими звуками:
со звуком моктора, наливаемого в рюмки,
звуком, когда все в комнате скандировали: «Моктор! Моктор!»
Все эти звуки и написание слова
взаимосвязаны и связаны с образами.
Они связаны с образом зелёной бутылки.
Они связаны с рюмками.
Они связаны с той тухлой рыбой.
Они связаны с лицом бармена,
с лицом викинга, которое теперь является частью этого слова.
А они, в свою очередь, связываются с сенсорными ощущениями,
такими как тот ужасный вкус во рту, запах гнилой рыбы, вызывающей жжение,
жар огня.
Это, в свою очередь, связывается с эмоциями:
отвращением,
злостью на вашего друга, возбуждением.
Они связывается с вашим путешествием.
Они связывается с алкоголем, со Скандинавией,
дружбой, приключением.
Все эти вещи теперь являются частью этого слова,
и всё это вместе взятое помогает вам запомнить слово,
в то время как вы уже и не помните,
как звучит по-венгерски слово «камера».
У вас нет ассоциаций с айфоном и зеркальной камерой,
звуком затвора,
ощущениями, возникающими при просмотре старых фотографий.
Нет, эти ассоциации существуют,
они связаны с другим словом, со словом «камера».
Но у слова fényképezőgép пока нет ни одного.
Поэтому вы и не можете его запомнить.
Что вы можете сделать?
Давайте вернёмся к моему французскому.
У меня была следующая ситуация.
Я получал две степени магистра, одну в пении, одну в опере,
у меня были занятия шесть дней в неделю.
Моим единственным свободным временем был час на метро,
воскресенья и австрийские национальные праздники,
которых, к счастью, довольно много,
и в это время я делал только одно:
учил и пересматривал карточки
в одной из программ, использующих технику интервальных повторений.
Но вместо того, чтобы использовать перевод на карточках,
я начал с картинок.
Если я хотел выучить, как по-французски собака, chien,
я искал картинки по теме chien
и видел, что французские блогеры выбрали не тех собак, которых я ожидал.
Их собаки были меньше и милее, и они были какими-то более французскими.
(Смех)
Я использовал этих собак, чтобы выучить chien,
и заучивал слова,
используя фото французских блогеров.
По мере расширения словарного запаса я постепенно перешёл к предложениям.
Таким способом я начал учить абстрактные слова и грамматику,
заполняя пробелы.
Если я хотел выучить,
к примеру, слово «шёл» — «идти» в прошедшем времени,
я придумывал историю.
«Вчера я [пробел] в школу», с изображением школы.
Таким методом я выучил абстрактную грамматику.
Спустя три месяца у меня было интервью.
Я оказался в комнате с француженкой,
которая начала разговор с «Bonjour».
Первое, что пришло мне в голову, было
«Bonjour».
Она начала разговаривать на французском,
и я осознал, что я её понимаю.
Более того, я знал, что отвечать.
Я не говорил бегло,
я разговаривал по-французски впервые в жизни,
и я разговаривал по-французски, я думал по-французски,
и у нас был 15-минутный разговор.
В конце этого разговора преподавательница сказала мне:
«Знаешь, что-то не так с твоим распределительным тестом.
Здесь сказано, что ты должен быть в группе среднего уровня,
но мы зачислим тебя на продвинутый».
За следующие семь недель
я прочитал 10 книг, написал эссе в 70 страниц
и в конце того лета мог свободно разговаривать по-французски.
Я осознал, что нашёл что-то важное.
Я начал писать об этом,
создавать для этого компьютерные инструментальные средства
и дорабатывать их.
В 2012 году я выучил русский,
наконец-то.
С 2013 по 2015-й я учил венгерский.
В 2015-м я начал учить японский, потом перестал и перешёл на испанский,
снова стал учить японский, так как его можно учить бесконечно.
Каждый раз я учился многому новому.
Я научился тому, как менять систему для ускорения процесса,
но в целом методика оставалась такой же.
Если вы хотите быстро выучить язык,
вы должны оживить его.
Каждое слово должно быть связано со звуком и образами,
и запахом, и вкусом, и эмоциями.
Грамматические правила не могут быть абстрактным грамматическим кодом,
они должны помогать вам рассказывать вашу историю.
Если вы это сделаете,
вы заметите, что запоминаете слова намного лучше,
и грамматика усвоится намного лучше.
Вы поймёте,
что вам не нужен какой-то языковой ген,
какая-то божественная способность.
У любого человека
есть время и способности выучить язык.
Спасибо.
(Аплодисменты)