Я была бы очень благодарна, если бы вы позволили мне
на те несколько минут, что у меня есть,
стать вашей мамой,
вашей бабушкой,
вашей прабабушкой.
(Смех)
В моей семье четыре поколения.
Я очень рада быть здесь с вами.
С вашего разрешения,
я возьму вас на прогулку.
Я хочу поделиться с вами тем, что моя мама сказала мне
и что действительно изменило мою жизнь — прошлую и настоящую.
1944-й год.
Мой папа, моя сестра Магда, я
и моя мама,
мы были на пути в Освенцим.
Моя мама обняла меня, и вот что она сказала.
Она сказала: «Мы не знаем, что нас ждёт.
Мы не знаем, что с нами случится.
Просто помни,
никто не сможет отнять у тебя то, о чём ты думаешь, твоё сознание».
Так и случилось.
Мы прибыли в Освенцим.
Я видела указатель. Я не понимала, где оказалась.
Нас разделили с отцом,
и я стояла перед доктором Менгеле, «Ангелом смерти».
Он указал моей маме идти налево,
а моей сестре и мне — направо.
Я побежала за мамой,
но он схватил меня, посмотрел мне в глаза —
я никогда не забуду этот взгляд —
и сказал: «Ты очень скоро увидишь свою мать,
она просто собирается принять душ»
и быстро оттолкнул меня в другую сторону,
что означало — жизнь.
Я много лет винила себя в том, что осталась в живых,
удивляясь: «Почему я?»
Были люди, которые выглядели намного красивей меня.
У меня были две очень красивые сестры,
и после двух прекрасных дочерей мои родители хотели сына,
и угадайте, что произошло!
У них появилась я,
я была гадким утёнком в семье.
Когда сёстры брали меня на прогулку,
они завязывали мне глаза, потому что у меня было косоглазие.
Сегодня я выступаю в школах.
Я учу прекрасных детей
не позволять никому определять, кем они являются.
Все прекрасны, потому что Бог не создаёт некрасивых.
Так вот, я стояла там — лагерь назывался Биркенау —
и спросила одну из заключённых, «Когда я увижу свою маму?»
Она указала на дымоход
и ответила ледяным тоном: «Она вон там горит».
Так что не было никакой помощи извне,
но у меня всё ещё были мои мысли и моя сестра Магда.
Она была самой привлекательной в нашей семье.
И когда нас выбрили наголо,
она подошла ко мне, держа в руках волосы, и спросила: «Как я выгляжу?»
Это вопрос венгерской женщины —
мы довольно тщеславны, —
и я открыла для себя,
что в Освенциме проявлялись черты, о которых я никогда не задумывалась.
И вместо того, чтобы сказать Магде, как она выглядела,
я нашла то, что у неё ещё осталось,
и сказала: «Магда, у тебя такие красивые глаза,
и знаешь,
я действительно не замечала этого, пока их закрывали твои волосы».
Я надеюсь, что сегодня вечером вы вспомните эту историю.
Обращайте внимание на слова, возникающие в вашем сознании,
чтобы воодушевить ими кого-то,
и посмотрим, каким образом я смогу вам сегодня в этом помочь.
Доктор Менгеле
появился в наших казармах
в поисках особых талантов,
и мои друзья отправили меня,
потому что я занималась балетом.
Я была хорошей гимнасткой.
Я танцевала для президента Венгрии адмирала Хорти,
и я оказалась танцующей перед доктором Менгеле.
И снова моё сознание было со мной, и я смогла отстраниться,
я представила себе, что я под музыку Чайковского
танцевала Ромео и Джульетту в Будапештском оперном театре.
Он дал мне кусок хлеба, которым я поделилась со своими девочками.
Жизнь в Освенциме была очень сложной,
потому что мы никогда не знали, что произойдёт дальше.
Когда мы принимали душ, мы не знали,
польётся вода или пойдёт газ.
Что мы должны были сделать — это как-то выжить.
Я помню, мы стояли в очереди каждое утро в четыре часа,
и я начала представлять себе, каким бы мог быть мой парень.
Я сказала себе: «Если я выживу сегодня, тогда завтра я буду свободна».
Завтра, завтра — всегда смотреть вперёд.
Я научилась говорить вместо «Почему я?»
«Что теперь?» и «Что дальше?»
Я была сильно увлечена ответами на эти вопросы, настолько,
что могла задавать их себе день за днём.
Мы должны были быть преданы друг другу,
иначе мы бы не смогли выжить.
Это было взаимодействие.
Не конкуренция, не доминирование,
всё, что у нас было тогда, — мы сами,
всё, что у нас есть сейчас, — мы сами.
В декабре
меня забрали из Освенцима.
Я стала рабыней,
меня отправили в место под названием Маутхаузен для вступления на марш смерти.
На марше смерти, если ты остановился, следовал немедленный расстрел.
И когда я почти готова была упасть,
мои друзья, с которыми я делилась хлебом,
они подошли, взяли меня на руки
и понесли, и я выжила.
Разве это не удивительно?
Самые чудовищные условия выявляют в нас лучшие качества.
Я была освобождена 4 мая — шёл 1945 год —
71-м отрядом пехоты.
Мне крайне повезло,
что сейчас работаю с военными, помогая с ПТСР.
Меня пригласили в Форт Карсон, Колорадо Сити.
Приехав туда, я поняла, что это штаб 71-й пехоты.
Вы видите, как складывается жизнь?
Сегодня, когда я стою здесь перед вами,
я могу сказать, что у меня нет ничего, кроме благодарности.
Мы иногда не ценим, что имеем, пока не потеряем.
Каждый кусочек еды.
Прогулка по этому прекрасному пляжу.
Я никогда не выбрасываю кусок хлеба.
Если вы пригласите меня на ужин, скорее всего, я могу доесть и за вами.
Это моё больное место, как постоянно говорит мне моя дочь
и мой драгоценный внук Джордан.
Пожалуйста, покажись людям, какой ты красавец.
Давай, встань, Джордан! Джордан!
(Аплодисменты)
Вот лучшая месть! Лучшая месть — это моя семья!
Это всё.
У меня не только трое детей.
У меня пять внуков и три прекрасных правнука.
Моя месть — продолжение рода.
Но я не смогла до конца ощутить радость и сострадание,
пока не вернулась в Освенцим,
пока я не увидела снова логово льва,
не взглянула ему в лицо —
только тогда я вернула мою невинность,
переложив стыд и вину на преступника,
и, наконец, простила себя за то, что выжила.
Видите ли, месть даёт вам удовлетворение,
но я думаю, что это временно.
Это лишает вас энергии.
Но прощение, поверьте мне,
дало мне абсолютную духовную свободу.
Стоя здесь и сейас перед вами,
я хочу сказать вам, как я счастлива,
что могу направлять людей от тьмы к свету,
из тюрьмы к свободе
и помочь им понять, что, возможно,
самый большой концентрационный лагерь — у вас в сознании,
а ключ от него — в вашем кармане.
Что заставляет меня оставаться молодой?
Я живу настоящим,
так как могу коснуться ва только в данный момент.
Пожалуйста, держитесь за руки.
Мы все испытываем недостаток близости.
Пожалуйста, дотроньтесь, возьмитесь за руки!
Во мне есть вера, так как я стою здесь,
посмотрите на себя, дорогие молодые люди,
вы — будущее.
С TED вы и я можем расширить возможности друг друга, с нашими различиями,
никогда не пытаясь подчинить друг друга,
потому что это было бы началом конца
прекрасной демократии, ради которой я приехела в эту страну.
Просто помните, вы можете сделать что-то значимое.
И помни слова моей мамы,
что вы можете лишиться всего,
кроме того, что мы держим в нашем сознании.
Я надеюсь, что вы будете относиться очень осторожно и избирательно
к тем словам, которые возникают в ваших мыслях,
чтобы ваша жизнь стала такой же красивой, какой стала моя,
и мы вместе сможем насладиться
прекрасным подарком от от Бога — жизнью.
Спасибо!
(Аплодисменты)