В древнем Киото жил благочестивый синтоистский мудрец.
Жил он скромно, но зачастую шум города отвлекал его от молитв.
Ему казалось, что окружающие оскверняют его душу,
и он жаждал совершить обряд хараи —
очищающий ритуал для тела и души.
Он решил отправиться в святой храм Хиэ-дзиндзя.
Изнуряющий путь к нему лежал в гору и занимал целый день.
Но он радовался уединению, которое сулило это путешествие,
и по возвращении ощущал абсолютный покой.
Мудрец хотел продлить это чувство просветления как можно дольше
и решил совершить паломничество ещё 99 раз.
Он всегда проходил этот путь один, ни на что не отвлекаясь,
стремясь к умиротворению и чётко двигаясь к своей цели.
Мудрец был верен своему слову и день за днём, неделю за неделей,
шёл он под проливным дождём и палящим солнцем.
Со временем ему стал открываться невидимый мир духов,
которые живут рядом с нами.
Он начал замечать присутствие богов ками в щебне у себя под ногами,
в прохладном бризе и пасущихся на полях животных.
Но он по-прежнему не говорил ни с духами, ни со смертными.
Он был твёрд в своём решении избегать контакта с теми,
кто сошёл с пути истинного и осквернил себя кегаре.
Это понятие нечистоты было связано с больными и умершими,
а также теми, кто осквернял землю
или совершал тяжкие преступления.
Из всех угроз на пути мудреца к духовной чистоте
кегаре была самой серьёзной.
Посетив храм в 80-й раз,
он в очередной раз отправился домой.
Когда спустились сумерки, он услышал в ночи приглушённые рыдания.
Мудрец попытался проигнорировать стоны и продолжить свой путь,
но в плаче слышалось такое отчаяние, что он не выдержал.
Нахмурившись, он свернул с тропы и пошёл в сторону, откуда доносился плач.
Вскоре он увидел крошечную хижину, а рядом с ней — рыдающую женщину.
Преисполнившись состраданием, мудрец спросил её, о чём она горюет.
Женщина ответила, что её мать только что умерла,
но некому помочь похоронить её.
При этих словах сердце мудреца сжалось:
прикосновение к телу усопшей осквернит его душу,
истощит его жизненные силы и лишит его покровительства ками.
Но от плача женщины его переполняло сочувствие.
Они вместе похоронили мать
и помогли усопшей перейти в мир мёртвых.
Погребальный обряд был завершён, но груз смерти не давал мудрецу покоя.
Как он мог так опрометчиво
отказаться от своего самого главного правила и осквернить священный путь?
Промучившись всю ночь,
он решил вернуться к святилищу, чтобы пройти обряд очищения.
На удивление, обычно пустующий храм в этот раз был полон народа,
толпившегося вокруг духовидицы, которая напрямую говорила с ками.
Мудрец спрятался, не решаясь приблизиться из страха,
что кто-нибудь заметит его запятнанную душу.
Но всевидящая жрица вызвала его из толпы.
Готовый быть отвергнутым, мудрец приблизился к святой женщине.
Но она лишь улыбнулась.
Она взяла его за нечистую руку
и прошептала благословение, слышное только ему, —
благодарность за добрый поступок.
В этот момент мудрецу открылась важная духовная тайна —
осквернение тела и развращение души сильно отличаются друг от друга.
Осознав это, он снова отправился в путь.
Но теперь он останавливался и помогал всякому встречному.
Духовная красота теперь открывалась ему повсюду,
даже в городе, которого он раньше избегал.
Некоторые предостерегали его от опасности кегаре,
но он не говорил им, почему он чувствовал себя так спокойно
среди больных и беспомощных.
Ибо он знал, что по-настоящему постичь хараи
можно лишь проделав собственный путь.