Я хочу отправить вас в путешествие
в странный мир взломщика воспоминаний.
Я хочу, чтобы вы переосмыслили свои воспоминания.
Отнеситесь к своим воспоминаниям
не как к точному и незыблемому воспроизведению прошлого,
а как к запомнившимся вам историям.
Историям, которые вы рассказываете себе, чтобы осмыслить свою жизнь —
зачем вы здесь, кто вы —
истории, которые вы рассказываете людям вашего круга,
чтобы доказать свою принадлежность:
вот кто мы такие.
Но прежде чем я начну это путешествие в науку о памяти,
к пониманию того, как легко исказить эти истории,
я расскажу вам небольшой случай из жизни.
Он начинается с моей мамы и заканчивается моей тётей.
Так вот:
моя мама ездила в Швейцарию.
Во время поездки в Швейцарию ей нужно было забрать свою машину
из подземного гаража.
Она садится в пассажирское кресло.
Мой отец садится за руль.
Они пытаются выехать из гаража.
Выезжая,
они видят на выходе мужчину, который блокирует выезд из гаража.
С ним определённо не всё в порядке;
он разговаривает сам с собой;
весь растрёпанный.
И моя мама, чтобы попробовать убрать его с дороги,
выходит из машины и говорит: «Сэр, не могли бы вы отойти?»
И мужчина вместо того, чтобы отреагировать как все нормальные люди,
то есть отойти,
бросается на мою маму,
толкает её в машину
и начинает бить.
В ответ на это мой папа уезжает —
все, разумеется, в шоке —
ситуация разрешается, моя мама в порядке.
Конечно, для моей мамы
эта ситуация была чрезвычайной.
Незнакомец случайно напал на неё,
подобного с ней никогда не случалось.
И что же она делает?
Естественно, она рассказывает об этом своей семье;
она рассказывает об этом друзьям;
рассказанная история полна эмоций.
Спустя год
моя тётя пересказывает ту же историю,
полную эмоций,
с полной уверенностью и убеждением,
с подробностями,
и утверждает, что она сидела на заднем сидении.
Этого не может быть.
Как я сказала, эта история произошла в Швейцарии, а моя тётя живёт в Германии.
Даже поставленная перед тем фактом,
что она просто никак не могла оказаться в той машине,
она не хочет отказываться от этого воспоминания,
поскольку оно кажется таким настоящим.
Так как же мы оказываемся в ситуации,
когда мы путаем то, что, на наш взгляд, мы испытали —
наши воспоминания —
с тем, что мы пережили на самом деле?
Итак, это то, к чему я веду;
именно так и начинаются наши истории.
И поэтому, когда мы переосмысливаем наше прошлое в виде историй
и думаем о том, чтобы записать эти истории, кто будет их записывать,
кто будет их записывать в нашу коробку воспоминаний?
Это может быть несколько сложнее, чем нам зачастую кажется.
И в результате мы понимаем,
что, как моя тётя не была на самом деле свидетелем ситуации с моей мамой —
хотя она и считала себя свидетелем
и это могло быть важной частью её личного рассказа, —
это неправда.
То же самое относится и к вам:
это могут быть важные моменты вашей жизни:
детские воспоминания, воспоминания прошлой любви,
которые не имеют никакого смысла.
Возможно, вы на самом деле не тот, кем вы себя считаете,
даже наверняка, если вы определяете свою личность воспоминаниями.
Поэтому я хочу, чтобы вы подвергли сомнениям свои воспоминания.
Не оставив ни одного воспоминания.
Тот факт, что это тяжело или сложно, тот факт, что это кажется настоящим,
вовсе не значит, что это так.
Покопайтесь в воспоминаниях:
«Откуда я знаю, что это на самом деле произошло?»
Ведь это означает, что вы готовы засомневаться в себе: «Кто же я?»
Если вы не можете доверять своим воспоминаниям,
что тогда?
В конце концов это приведёт к тому, что вы начнёте сомневаться в реальности.
Поэтому давайте поговорим об этом.
Какова ваша реальность?
Прежде чем мы даже начнём говорить об искажённых воспоминаниях,
давайте поговорим об их происхождении.
Воспоминания начинаются при восприятии.
Это не должно быть восприятие реального мира,
это может быть представление, идея,
это могут быть наши мысли, —
ведь мы запоминаем ещё и то, о чём думали, о чём мечтали, —
но чаще всего мы говорим о восприятии в реальном мире.
Конечно, нейробиологам и людям, которые изучают психологию,
как и мне,
понятно, что у каждого из вас есть уникальный фильтр восприятия.
У каждого из вас есть свои глаза,
свои уши, свой запах.
Но и это ещё не всё.
У вас также есть своё мировозрение.
У вас совершенно разные воспоминания,
которые вы связываете с различными ситуациями,
и всё это имеет значение.
Можно даже поспорить, что мы живём в симуляции.
Известная вам реальность
существует только у вас.
С самого начала, с самого начала воспоминания,
оно уже отфильтровано.
Позвольте привести пример,
как восприятие может фильтровать то, как мы принимаем решения
и как эти воспоминания о нашей жизни,
о том, что мы считаем важным,
могут в конечном счёте изменить то, как мы принимаем решения.
Итак.
В нашем совместном исследовании, опубликованном в 2013 году,
мы со Стивеном Портером, Лианн тен Бринке и Наташей Корва
показали участникам фотографию.
В дополнение к фотографии мы сказали,
что этот человек — убийца.
Что он как минимум осуждён, вернее, не осуждён,
а является подозреваемым по делу об убийстве.
Итак, к фотографиям мы предложили дело,
улики,
11 улик, которые были разложены по тяжести возрастания.
Мы обнаружили, что, как правило, чем больше доказательств люди получают,
тем больше вероятность, что человека засудят.
И это логично.
Но есть одно важное различие в том,
сколько доказательств вам понадобится, чтобы осудить кого-то,
и оно связано с тем, насколько человек на фотографии заслуживает доверия.
Итак, в тот момент, когда вы на кого-то смотрите,
вы уже принимаете решение:
«Я доверяю этому человеку», или «Я не доверяю этому человеку».
И принимая решение о том,
способен или не способен тот человек
на то ужасное преступление, в котором его обвиняют,
вы полагались на предубеждения.
В общем, на то, чем общество снабдило вас:
вот как выглядит преступник.
Если человек соответствует стереотипу, вы скорее всего примите неверное решение.
Итак, мы обнаружили, что людям, которые показались не заслуживающими доверия,
потребовалось меньше доказательств, чтобы присяжный вынес обвинительный приговор,
и, по-моему, самое главное —
когда вы предоставляете людям реабилитирующее свидетельство,
11-е доказательство, свидетельствующее о том,
что на самом деле образец ДНК не совпадает с ДНК подозреваемого —
вероятно, большинство скажет: «Это меняет дело»,
«Невиновен», то есть надо оправдать, —
мы обнаружили, что у людей, вызывающих доверие, гораздо больше шансов
быть оправданными, чем у тех, кто этого доверия не внушает.
Итак, это мгновенное восприятие обуславливает ваше решение.
Вы включаете его в принятие решения.
Оно затуманивает ваше мировоззрение.
Таким образом, восприятие влияет на наши воспоминания,
восприятие влияет на то, как мы запоминаем людей
и как мы с ними взаимодействуем.
И оно может быть искажено.
Оно может быть искажено тем, чего мы даже не замечаем.
Но прежде чем мы перейдём
к предпоследней теме, которую я хочу затронуть, —
к искажению воспоминаний
или как мы на самом деле можем активно искажать воспоминания, —
давайте немного поговорим о мозге.
Потому что вам необходимо узнать, как работает мозг,
чтобы понять, почему воспоминания такие непостоянные и обманчивые.
Каждый день вы просыпаетесь совершенно другим человеком.
Причина в том,
что ваш мозг постоянно меняется.
В начале этого предложения и в его конце
мозг выглядит по-другому.
И это хорошо,
потому что это значит, что вы способны к творчеству и обучению,
вы способны получать новую информацию и усваивать её,
чтобы в дальнейшем её использовать.
И, если вы понимаете, что ваш мозг постоянно меняется,
вы также понимаете, что это очень сложный орган...
Если мы представим его как сеть,
как сеть памяти,
мы увидим, что можно забыть,
вспомнить и неправильно истолковать что-то.
Если представить память в виде сети,
забыть означает прервать связь между двумя частями.
Когда мы говорим о воспоминаниях из собственной жизни,
мы обычно говорим так:
«Я чувствовала это», «Я слышала об этом», «Я видела это».
Это называется мультисенсорными деталями.
Они сложны.
Эти мультисенсорные детали на самом деле хранятся в сетях,
в различных частях мозга,
каждая из которых ответственна за эти ощущения,
вот почему мы можем вновь пережить
или почувствовать, что мы вновь переживаем эти волшебные моменты в жизни.
Но когда мы забываем, что происходит,
разрывается связь между какими-то ощущениями,
какими-то деталями.
И когда у вас возникают ошибочные или ложные воспоминания,
что я как раз и изучаю,
вы вновь соединяете части или соединяете их в первый раз так,
как они никогда не были соединены.
Так, вы можете подумать: «О, я помню этот запах»,
но представить его не с том месте.
Вы связали то, что не должно быть вместе.
В этом и заключаются ошибки памяти,
ваш гибкий мозг творчески рекомбинирует вещи.
Итак, мы переходим к последней части,
по-моему, самой захватывающей —
к социальному влиянию:
идея о том, что ваши воспоминания не только ваши,
ваши воспоминания подвержены социальному влиянию.
Вернёмся к историям.
Если вы подумаете о своих воспоминаниях, всех воспоминаниях,
как о книгах в библиотеке...
Эта библиотека оставляет желать.
Это действительно плохая библиотека.
Почему?
Потому что люди могут войти в библиотеку,
они могут взять книгу, они могут вырвать страницы,
вычеркнуть что-то, надписать поверх вычеркнутого.
Вообще, каждый раз, когда вы берёте книгу из вашей собственной библиотеки,
вы должны удалить и переписать всё с нуля.
И потом положить её обратно на полку.
При этом всё меняется в зависимости от того, с кем вы говорите.
Когда вы говорите с другом, вы можете немного изменить свою историю.
Вы можете улучшить моменты,
на которые человек реагирует положительно со словами «да, конечно».
Вы можете опустить или удалить моменты, явно вызывающие реакцию:
«Это не очень интересно».
То есть рассказ зависит от того, с кем мы разговариваем.
И в моём исследовании, которое я вам сейчас опишу,
я убеждаю людей в том, что они совершили преступления
или испытали психические травмы, которых у них никогда не было.
Это как если вы придёте ко мне в лабораторию,
и я смогу убедить вас в том, что на вас напал дикий зверь,
что вы потеряли большую сумму денег
или поранились.
С другой стороны,
так как я криминальный психолог,
я также пытаюсь убедить вас в том, что вы совершили преступление,
вроде нападения, нападения с применением оружия
или кражи, — всё с привлечением полиции.
В подобных ситуациях 70% участников
в конечном счёте признают эту альтернативную реальность,
которую я им внушаю,
и начинают рассказывать мне — как моя тётя — в деталях:
почему они это сделали,
подробности ситуации,
с кем они дрались.
Вот как это работает: я приглашаю участников в свою лабораторию
и говорю им — начинаю так доверительно:
«Я связалась с твоими родителями» —
это студенты университета —
«Я связалась с твоими родителями,
и они сказали, что шесть лет назад ты напал на кого-то.
Что ты помнишь?»
И они говорят: «Я понятия не имею, о чём вы говорите».
Я: «Хорошо, хочешь попробовать кое-что?»
Если психолог спрашивает вас, не хотите ли вы кое-что попробовать,
будьте осторожны.
(Смех)
Конечно, все соглашаются:
«Да, я попробую», потому что они думают — и это ключ ко всему —
они думают, что я знаю что-то об их жизни, чего они не могут вспомнить.
Они должны мне довериться
и думать, что я на самом деле владею этой информацией.
Затем я говорю: «Ладно, попробуем.
Представьте, как это могло бы быть.
Давайте попробуем откопать это воспоминание».
И мы обнаружим,
что после многократного представления события, каким оно могло бы быть,
три раза в течение трёх недель,
людям всё труднее
различить то, что они только представили,
и то, что испытали.
А теперь вернёмся к нашему гибкому мозгу,
потому что причина, по которой так трудно понять эту разницу,
в том, что на самом деле в мозге
воображаемый опыт и жизненный опыт
могут быть идентичными.
Особенно когда необходимо представить мультисенсорные компоненты:
«Что это был за запах?» «На что это было похоже?»
Ведь именно эти ощущения помогают нам отличать воображение от реальности.
Я хочу, чтобы люди отошли
от идеи: истина против лжи, факт против иллюзии,
по крайней мере если говорить о наших воспоминаниях,
чтобы они смирились с тем, что не всегда всё чёрно-белое.
Мне кажется, это особенно важно для судебной системы.
Я работаю в судах, в армии, в полиции
и, по-моему, особенно в местах отправления правосудия
мы должны быть очень осторожны
в своих предположениях, что кто-то наверняка лжёт
только потому, что то, что они говорят, не соответствует действительности.
Потому что на самом деле мы имеем дело с гораздо более серой зоной,
где-то между фактом и иллюзией,
ложными воспоминаниями,
выдумкой, которая включена в наши истории.
Поэтому я хочу завершить своё выступление следующим.
Старайтесь проявлять бдительность, любознательность и доброту.
Будьте бдительны.
Подумайте о том, как вы вспоминаете что-то,
и о том, что может повлиять на то, как вы вспоминаете.
Кто-то наблюдал за вашим воспоминанием?
Кто-то с вами взаимодействовал, задавал наводящие вопросы?
Терапевт или, может быть, полицейский,
учитель, родители, рьяно задавали вам вопросы
и говорили: «Разве ты этого не помнишь?»
Будьте осторожны с такими.
Будьте любопытны, когда другие вспоминают что-то и вы думаете:
«Я не уверен, что это правда».
Спросите их.
«Есть ли у вас доказательства, что это на самом деле произошло?»
Будьте добрыми.
То, что чьи-то слова не соответствуют действительности,
не означает, что человек лжёт.
Это помогает мне с моей тётей весьма существенно.
(Смех)
Поэтому я хочу донести до вас,
что вы — хранитель ваших воспоминаний.
Только вы можете контролировать, кто попадает в библиотеку,
кто вырывает страницы и оставляет каракули на полях.
Поэтому будьте осторожны.
Если вы позволите закрасться туда слишком многим ошибкам,
может оказаться, что ваши воспоминания — всего лишь иллюзия.
(Аплодисменты)