Buon giorno, ciao a tutti.
Sì, posizione e rotta.
Questo, anche questo, soprattutto questo serve quando uno va per mare.
Sì, sono un oceanografo, meglio, oceanologo,
se vogliamo essere un po' più precisi, a me piace di più.
Mi occupo soprattutto di oceano e clima.
Oceano, non oceani,
perché in realtà di oceano ce n'è uno solo.
L'oceano è il mio campo di studio,
ma anche, per me, tutto sommato un amico.
E gli amici, si sa, a volte aiutano, a volte vanno aiutati,
sempre però sarebbe meglio ascoltarli.
Girando il mondo, seppur colpito dal mal di mare,
qualche storia l'ho sentita e oggi vorrei proporvene due,
perché in fondo, vedete,
anche in questa regione che vedete nella figura,
che noi chiamiamo di solito indistintamente Polinesia,
già 4.000 anni fa le persone che solcavano i suoi mari
con queste canoe a bilanciere,
avevano lo stesso problema dell'uomo moderno:
conoscere la propria posizione.
È importante farlo
se vivi in un contesto come quello delle isole Marshall,
dove 34 atolli buttati così, a caso quasi, tra le Hawaii e l'Australia,
si staccano dal livello medio del mare per trenta centimetri solo in altezza.
Perché appena sei al largo a pescare,
un po' d'onda dalla tua canoa non ti fa vedere più nulla.
E quindi la tua posizione è un problema importante,
perché ti serve tornare a casa.
Bene, voi direte: "Questo è un problema che tanti hanno avuto,
le stelle il sole, qualche trucchetto per orientarsi in mare
l'uomo l'ha sempre usato."
Giusto.
I marshallesi no.
L'unico popolo che ha usato e usa ancora
le onde come indicatore naturale della propria posizione.
E lo fanno, lo facevano, e chi è ancora capace lo fa,
usando uno strumento come questo:
bastoncini di navigazione delle isole Marshall.
Una serie di legnetti di cocco ricurvi,
piegati in un modo artigianale,
con all'intersezione delle conchiglie.
Questo racchiude l'informazione
di generazioni di abitanti delle Marshall
che hanno tradotto l'andamento delle onde di Swell,
quelle onde distanti,
generate da un vento distante,
che poi arrivano a frangere però vicino alla tua costa.
Vi sarete chiesti ogni tanto,
"Perché c'è onda qui che non c'è vento?"
Ecco, quell'onda è partita da distante e sta arrivando,
quella è l'onda lunga, l'onda di Swell.
Il marshallese sulla sua canoa torna
muovendo le dita su questa sorta di abaco,
perché riconosce l'altezza dell'onda che colpisce la sua canoa e la frequenza.
Avendo memorizzato da generazioni nei propri canali semicircolari
quello che è l'andamento dell'onda,
muove le dita, riconosce all'incrocio... cosa?
La posizione del proprio atollo,
perché ognuna di queste isolette respinge in un modo unico,
con una musica unica e particolare,
l'onda lunga che la colpisce.
Meglio di un GPS.
Sto disteso, avverto quello che avviene,
sento cosa accade intorno a me,
e da questo capisco dove sono.
Conosco la mia posizione
perché so leggere l'informazione del mare.
Cambiamo per un attimo noi posizione questa volta,
e ci portiamo sulla costa sud-orientale dell'isola di Oahu, Hawaii.
Mattina presto,
l'oceano non ha ancora lasciato salire il sole,
lo trattiene all'alba,
eppure siamo già in tanti di fronte alla scogliera di Diamond Head.
Ognuno che guarda l'orizzonte,
convinto di saper trovare quella increspatura sul rift,
sulla barriera,
che ti consente di smettere di pagaiare,
di salire sulla tavola e cavalcare un'onda.
Le stesse onde che arrivavano dai nostri amici delle Marshall
arrivano alle Hawaii.
Sempre un'onda distante, un'oda di Swell,
che va a frangere sulla barriera.
Cavalchi quest'onda,
una gioia, per chi fa surf, impagabile, è vero,
effimera ma impagabile.
E mentre l'onda ti si srotola sotto la tavola,
non sai bene quanto grato tu dovresti essere
alla curiosità di Walter Heinrich Munk,
nato a Vienna nel 1917
e tre settimane fa festeggiato per i 101 anni,
uno dei padri dell'oceanografia moderna.
Quando Munk cominciò ad occuparsi delle onde lunghe,
aveva da poco lasciato un lavoro in banca a New York,
dove era stato spedito nel 1932 dalla famiglia,
perché in Austria amava sciare e poco studiare,
a dire il vero,
e perché aveva un nonno banchiere, vabbe', questo aiuta.
Però Walter non amava molto il lavoro di banca,
e i suoi leones erano altri.
Non si trovava bene lì,
amava l'onda delle coste californiane.
E cominciò da lì a studiare
proprio in un periodo in cui un'altra onda, ben più grave,
ben più cupa,
colpiva l'Europa proprio partendo dalla sua Austria.
Entrò in contatto con il mondo della marina militare americana
proprio per studiare la possbilità
di effettuare degli sbarchi in condizioni di onda
nel mar Mediterraneo o nel Mare del Nord.
Fino a quel momento le barche utilizzate per lo sbarco
erano questa sorta di grossi mattoncini LEGO,
che avrete probabilmente visto in tanti filmati del D-day.
E queste barche con un'onda solo di un metro e mezzo d'altezza significativa
non riuscivano però ad operare lo sbarco.
Era però considerato da tutti una sorta di inevitabile pena, un problema,
in fondo una variabile in più
in quella che era una guerra sporca e lontana.
No, per Munk no.
Lui cominciò a studiare,
questa è una riproduzione di una delle sue prime carte,
la velocità del vento, che vedete nell'asse di sinistra,
e la lunghezza per la quale il vento può soffiare,
e la vedete nell'asse x, in basso.
Più un vento è forte
e più ha a disposizione un terreno libero su cui soffiare,
bene, Walter ricavò a mano,
perché all'epoca i conti si facevano a mano,
era inutile affidarsi ai primissimi calcolatori,
a matita,
l'altezza dell'onda che può derivare,
crescente ovviamente,
più è intenso il vento e più è lunga la distanza,
e anche la direzione dell'onda che doveva avere.
Quindi,
lo fece così bene che queste tabelline convinsero il presidente Eisenover
a spostare lo sbarco del D-day dal 5 giugno al 6 giugno del '44,
proprio per evitare delle onde che avrebbero impedito lo sbarco
da parte di quelle barche fatte a forma di mattoncino LEGO.
Il resto è storia per noi,
però rimane ancora quest'altra geniale intuizione.
Prevedo oggi cosa accadrà domani,
nel caso di Munk prevedo il vento di domani,
e con il vento di domani io ti posso fissare una rotta
perché prevedo l'onda di domani.
Anche questo geniale.
E queste sono le due storie, posizione e rotta,
sulle quali adesso ragioniamo insieme.
L'uomo moderno, l'uomo contemporaneo,
noi che abbiamo oramai raggiunto e superato
alcuni limiti planetari, globali,
non solo per quanto riguarda gli effetti del cambiamento climatico,
ma anche per la perdita di biodiversità,
per l'uso dei terreni,
per lo sfasamento dei cicli biogeochimici,
l'uomo contemporaneo riesce a fissare una posizione
e ad avere una rotta?
Bene, in realtà l'abbiamo scoperto anche oggi,
le cose stanno cambiando molto più velocemente
di quanto pensassimo qualche anno fa.
E questa non è una situazione che ci mette molto a nostro agio,
Accade per le onde? Sì, accade per le onde,
che sono, in alcuni casi, non ripetibili,
non più ripetibili come lo sono state per gli abitanti delle isole Marshall,
cambiano la loro frequenza,
quindi non sono più memorizzabili,
ma accade anche per la frequenza dei venti,
per le precipitazioni, per i ghiacci,
per il clima di intere regioni,
e questo sta avvenendo in modo molto veloce.
Certo, rispetto agli abitanti delle Marshall,
possiamo misurare una grandissima quantità di dati.
Abbiamo satelliti, sensori in mare, sensori in atmosfera,
ma tutta questa informazione non la riusciamo più a leggere,
non riusciamo più a leggere tutta questa posta che ci arriva
e la nostra posizione cambia di continuo.
Ogni giorno fissiamo il valore massimo di anidride carbonica in concetrazione
che abbiamo mai registrato negli ultimi 800 mila anni nell'atmosfera,
dei dieci anni più caldi mai registrati finora al mondo,
otto si sono verificati dopo l'anno 2000,
perdiamo una concentrazione di ghiaccio tale dal Polo Nord
che possiamo parlare di una massa che viene fusa ogni giorno
pari a 3.000 volte il peso del Colosseo.
Ogni giorno viene fuso e va come acqua dolce nell'Oceano Atlantico.
Tutto questo sta generando un mondo in parte diverso,
uno degli effetti è l'innalzamento del livello del mare
con il quale dovremo convivere
e che sta già adesso dandoci segnali concreti
per disporre una vita sulle aree costiere totalmente diversa
da quella che facevamo.
Nello stesso tempo non riusciamo però nemmeno a tracciare una rotta
perché la rotta per il futuro è influenzata soprattutto,
in prima istanza, dallo stile di sviluppo che noi stessi dovremmo darci.
E anche questo ci mette in difficoltà.
Quindi, senza una posizione precisa
e senza una rotta,
non riusciamo in questo momento nemmeno a fissare le priorità che dovremmo avere.
Le priorità dicevo.
Certo viviamo in un mondo complesso
dove piccole variazioni possono verificarsi come conseguenza
in una grande differenza di rotta.
Parto da una situazione leggermente diversa,
arrivo a una destinazione totalmente diversa invece.
È successo con l'atmosfera.
In poco più di un secolo
abbiamo aumentato il livello di anidride carbonica nell'atmofesra,
l'abbiamo portato dallo 0,2 permille allo 0,4 permille.
Poca cosa, pensavamo, è questione di gas rari,
invece è sufficiente per creare un modo di un grado più caldo,
non solo nell'atmosfera, ma anche nel mare.
E quindi questa cosa ci sta portando verso un'altra situazione,
verso un altro leones.
Cosa possiamo fare quindi in questo momento?
Cosa possiamo fare, cosa possiamo imparare da queste storie
di fronte a un oceano che cambia?
Riusciamo a dare un peso importante all'oceano?
Sappiamo, per esempio, che l'oceano produce
il 50 percento dell'ossigeno che respiriamo?
Sappiamo che incorpora il 30 percento dell'anidride carbonica che emettiamo?
Sappiamo che proprio all'oceano dobbiamo la stabilità del clima del pianeta?
Non credo.
Sappiamo che un Mediterraneo più caldo di quasi due gradi
rispetto alla media degli ultimi 50 anni
è stato il principale responsabile di quei venti così intensi
che hanno fatto strage di milioni di alberi sulle Dolomiti?
No, perché di queste cose non si parla abbastanza.
Cosa possiamo fare allora?
Io, dal punto di vista della scienza, posso dire che cerco di lavorare
per una scienza più interconnessa possibile,
dove fisica, matematica,
chimica, biologia si parlino insieme,
ma che includano anche le scienze sociali,
l'economia, la filosofia.
Come comunicatore,
posso aggiungere che la scienza dovrebbe essere comunicata in tanti modi, efficaci,
non solo all'interno dello steccato di uno scienziato,
ma anche in contesti, per esempio, come questo.
Perché premo su questi due argomenti?
Perché abbiamo fretta,
dobbiamo velocemente diventare consapevoli,
responsabili di quello che accade.
La stessa consapevolezza, in fondo, che avevano proprio i pescatori
delle isole Marshall.
E quindi direi che, nel nostro dubbio,
nella possibilità o nell'impossibilità, in questo momento,
di tracciare una rotta,
cosa possiamo fare?
Possiamo, forse, cercare di combinare i due approcci che ho descritto.
Da una parte, le tabelline di Munk,
la scienza, la comprensione delle dinamiche dell'atmosfera, del mare,
fatta con rigore, con metodo scientifico.
Dall'altra, i bastoncini,
la capacità di qualcuno di ascoltare l'amico che non sta bene,
di ascoltarlo come facevano gli abitanti delle isole Marshall.
Mettendo insieme queste due cose,
forse riusciamo a tracciare una rotta per il futuro,
perché vedete, gli abitanti delle isole Marshall
andavano a mare dopo che avevano imparato ad utilizzare i loro bastoncini.
Prima studiavano, imparavano, e poi utilizzavano.
Da questo dipendeva la loro sopravvivenza,
la capacità di tornare a casa,
di evitare un uragano e di tornare alla capanna.
Con questa modalità evitavano di far male a loro stessi e agli altri.
Forse questo potremmo cercare di farlo anche noi.
Studiamo adesso, informiamoci, approfondiamo gli argomenti,
diamo il peso che merita al ruolo del nostro oceano,
che è il migliore alleato nel constrato dei cambiamenti climatici.
Facciamolo subito, per evitare di farci troppo male.
Aiuteremo senz'altro il nostro amico oceano,
ma soprattutto consentiremo a lui di continuare ad aiutare noi.
Grazie,
(Applausi)
Добрый день, всем привет.
Да, местоположение и маршрут.
И то и другое, особенно важно для тех, кто отправляется в море.
Да, я океанограф, точнее, океанолог,
что лично мне нравится больше.
Больше всего меня интересуют океан и климат.
Океан, а не океаны,
потому что на самом деле есть только один океан.
Океан — это моя сфера исследования,
и к тому же океан — мой друг.
А друзья, как известно, порой помогают, а порой нужно помогать им,
но ещё лучше к ним прислушиваться.
Путешествуя по миру, я страдал морской болезнью,
но у меня в памяти остались несколько историй, и две из них
я хотел бы вам рассказать.
Ведь даже в этом регионе, который вы видите на слайде
и который мы обычно называем Полинезией,
где ещё 4000 лет назад люди бороздили моря,
балансируя на своих каноэ,
была та же проблема, которая есть и в наши дни:
это точное определение своего местоположения.
Его важно знать,
особенно если живёшь в таких условиях, как на Маршалловых островах,
где 34 атолла беспорядочно разбросаны между Гавайями и Австралией
и расположены на 30 сантиметров выше среднего уровня моря.
И как только ты выходишь в море порыбачить,
волна уже захлёстывает твою лодку, и ты ничего не видишь.
А значит, тебе важно знать, где ты находишься,
потому что нужно вернуться домой.
Хорошо, но вы скажете: «Такая проблема была у многих,
люди всегда использовали какие-то приёмы и методы,
ориентировались по звёздам и солнцу».
Верно.
Но не маршалльцы.
Это единственный народ, который ориентировался и ориентируется до сих пор
по волнам как естественному индикатору своего местоположения.
И они так делали всегда, а кто ещё умеет, делает и сейчас
с помощью такого инструмента, как этот —
палочки для навигации по Маршалловым островам.
Это целый набор самодельных
изогнутых кокосовых палочек,
с ракушками на пересечениях.
В этом изобретении заключены знания
нескольких поколений маршалльцев,
которые научились определять, куда движется свелл,
то есть те далёкие волны,
гонимые далёким ветером,
которые потом разбиваются о берег рядом с тобой.
Иногда вы удивляетесь:
«Откуда берётся волна, если ветра нет?»
Вот та волна, что идёт издалека и приближается,
та длинная волна называется свеллом.
Маршаллец возвращается на своей лодке,
проводя пальцами по своего рода счётам,
чтобы определить высоту и частоту волн, ударяющихся об его лодку.
Пользуясь знаниями о полукруглых каналах, накопленными целыми поколениями,
и о так называемом процессе прохождения волны,
он, проводя пальцами, нащупывает на пересечении... что?
Местоположение своего атолла.
Ведь каждый из этих островков особенным образом разбивает
длинные волны у берегов,
у каждой из которых есть своя неповторимая мелодия.
Лучше, чем GPS.
Лежу, смотрю на происходящее,
чувствую, что происходит вокруг меня,
и так я понимаю, где я нахожусь.
Я знаю своё местоположение,
потому что умею читать знаки моря.
Давайте и мы на мгновение изменим своё местоположение
и перенесёмся на юго-восточный берег острова Оаху в Гавайях.
Раннее утро,
океан не дал ещё солнцу подняться
и удерживает его на горизонте,
а перед нами уже гора-кратер Даймонд-Хед.
Все, кто смотрит на горизонт,
уверены, что смогут найти эту зыбь на рифте,
на этом барьере,
где можно перестать грести,
встать на доску и поймать волну.
Те же волны, что приходили к нашим друзьям — маршалльцам,
приходят к Гавайским островам.
Всё те же далёкие волны, волны свелл,
которые разбиваются о барьер.
И вот ты ловишь эту волну;
радость для сёрферов бесценная, правда,
мимолётная, но бесценная.
И когда волна тебя опрокидывает и ты оказываешься под доской,
то не подозреваешь, насколько сильно ты обязан любопытству
Уолтера Хейнриха Манка.
Он родился в Вене в 1917 году,
и три недели назад ему исполнился 101 год, —
одному из отцов современной океанографии.
Когда Манк начал увлекаться длинными волнами,
он только уволился из банка в Нью-Йорке,
куда его отправила семья в 1932 году,
потому что в Австрии он любил кататься на лыжах и не любил учиться.
Ко всему прочему
неплохо иметь дедушку-банкира, что пошло ему на пользу.
Но Уолтеру не особо нравилось работать в банке,
его влекли совсем не деньги: он думал о чём-то своём.
Ему там было некомфортно,
он любил волны у калифорнийских берегов.
Там он и начал их изучать
как раз в то время, когда очередная волна, более грозная
и более страшная,
идущая из его родной Австрии, захватила всю Европу.
Он связался с американским военно-морским флотом,
чтобы исследовать возможность
высадки во время шторма
в Средиземном или Северном морях.
До тех пор для этой цели использовались лодки,
похожие чем-то на огромные кирпичики ЛЕГО,
которые вы, возможно, видели на многих кадрах операции Нептун.
И этим лодкам не удавалось произвести высадку
даже при волнах в высотой в один метр.
Но все считали это скорее неизбежным наказанием, проблемой,
ещё одной переменной
в это грязной и далёкой войне.
Нет, для Манка это было не так.
Он начал исследование, —
это копия одной из его первых карт, —
скорость ветра указана на оси слева,
а расстояние, которое может преодолевать ветер,
вы видите на оси X внизу.
Чем сильнее ветер
и чем больше перед ним открытого пространства для разгона, —
a Уолтер высчитал это вручную,
потому что в то время считали вручную,
так как первые калькуляторы были бесполезны,
с карандашом, —
тем выше высота высота волны,
что вполне естественно,
тем интенсивнее ветер и длиннее путь волны,
направление которой, безусловно, меняется.
Итак,
он так хорошо всё высчитал, что эти таблицы убедили президента Эйзенхауэра
перенести операцию Нептун с 5-го на 6-е июня 1944 года,
чтобы не дать волнам помешать высадке
этих лодок в форме кирпичиков ЛЕГО.
Остальное для нас история,
но остаётся ещё и гениальная интуиция.
Сегодня я предчувствую, что будет завтра,
в случае Манка, предчувствую завтрашний ветер,
с учётом которого я могу выстроить для тебя маршрут,
потому что предвижу то, какие завтра будут волны.
И это тоже гениально.
Это те самые две истории, местоположение и маршрут,
которые мы с вами вместе сейчас обсудим.
Современный человек
и мы, в частности, достигли и преодолели
некие глобальные планетарные границы.
Речь идёт не только о последствиях климатических изменений,
но и о потере биоразнообразия,
об использовании земель,
о смещении фаз биогеохимических циклов.
Сможет ли теперь современный человек вычислить местоположение
и построить маршрут?
Что ж, на самом деле даже сегодня мы выяснили,
что всё меняется гораздо быстрее,
чем мы думали несколько лет назад.
И мы в этой ситуации чувствуем себя не особенно комфортно.
Это происходит из-за волн? Да, это происходит из-за волн,
которые в некоторых случаях не повторяются,
больше не повторяются так, как повторялись у жителей Маршалловых островов,
они изменяют свою частоту,
а значит, их уже нельзя запомнить.
Но это происходит и из-за частоты ветров,
осадков, льдов,
климата целых регионов,
и это происходит очень быстро.
Конечно, в отличие от маршалльцев,
мы можем измерить огромное количество данных.
У нас есть спутники, датчики в море, датчики в атмосфере,
но всю эту информацию мы больше не можем прочесть,
как и не можем прочитать все те входящие, что нам приходят,
и наше местоположение постоянно меняется.
Каждый день мы фиксируем максимальную концентрацию углекислого газа,
которую мы когда-либо отмечали за последние 800 тысяч лет в атмосфере.
Из 10 самых тёплых лет, которые нам известны на сегодняшний день,
восемь имели место после 2000-го года.
Уменьшается концентрация льда на Северном полюсе,
и речь уже идёт о массе, которая тает каждый день.
Она в 3 000 раз тяжелее Колизея.
Она тает ежедневно и в виде пресной воды отправляется в Атлантический океан.
Это ведёт к образованию совершенно другой среды,
и как следствие — повышению уровня моря,
с которым нам придётся жить
и которое уже сейчас подаёт нам конкретные сигналы,
чтобы мы подготовились к тому, что в прибрежных зонах
жизнь будет совершенно другая.
И в то же время нам не удаётся даже наметить маршрут,
потому что маршрут в будущее зависит прежде всего
от пути развития, который мы сами должны избрать.
И это тоже создаёт для нас трудности.
Так, без точного местоположения
и без маршрута
мы сейчас даже не можем расставить приоритеты, которые у нас должны быть.
Да, я сказал, приоритеты.
Конечно, мы живём в сложном мире,
где маленькие отклонения могут повлечь за собой
сильное изменение маршрута.
Начиная путь немного в других условиях,
я оказываюсь в совершенно ином пункте назначения.
Так произошло с атмосферой.
За один век с лишним
мы повысили уровень углекислого газа в атмосфере
с 0,2 промилле до 0,4 промилле.
Мелочь, думали мы, это касается редких газов,
но этого достаточно, чтобы повысить температуру на один градус
не только в атмосфере, но и в море.
И всё это ведёт нас к другой ситуации,
к другой проблеме, которую нужно решить.
Что же мы можем сделать сейчас?
Что мы можем сделать, что можем для себя извлечь,
видя, как океан меняется прямо у нас на глазах?
Сможем ли мы осознать, насколько важен океан?
Знаем ли мы, например, что океан производит
50% кислорода, которым мы дышим?
Знаем ли мы, что он вбирает 30% углекислого газа, который мы выдыхаем?
Знаем ли мы, что именно океану мы обязаны стабильностью климата на планете?
Не думаю.
Знаем ли мы, что именно Средиземное море теплее на 2 градуса по сравнению
со средним значением за последние 50 лет?
Оно и стало основной причиной таких сильных ветров,
которые повалили миллионы деревьев в Доломитовых Альпах?
Нет, потому что об этом мало говорят.
Что тогда мы можем сделать?
Исходя из научной точки зрения, я могу сказать, что стараюсь работать
на благо единой и целостной науки,
где физика, математика,
химия, биология были бы едины,
но при этом включали бы в себя ещё общественные науки,
экономику, философию.
Как распространитель этой информации
я могу добавить, что говорить о науке нужно много и эффективно
не только в узком кругу учёных,
но и при обстоятельствах, например, как сейчас.
Почему ставлю акцент на этих двух проблемах?
Потому что у нас нет времени,
мы должны быстро всё это осознать
и взять на себя ответственность за всё происходящее.
По сути это та же осознанность, которая как раз была у рыбаков
на Маршалловых островах.
И вот мы с нашими сомнениями
о возможности или невозможности
наметить маршрут,
что мы можем сделать?
Наверное, мы можем попытаться сочетать два подхода, о которых я рассказал.
С одной стороны, таблички Манка,
наука, понимание динамики атмосферы, моря,
строгий научный подход.
С другой — палочки,
способность выслушать друга, которому не очень хорошо,
выслушать так, как это делали жители Маршалловых островов.
Сложив вместе эти два подхода,
возможно, мы сможем наметить маршрут в будущее.
Ведь посмотрите, жители Маршалловых островов
выходили в море после того, как учились пользоваться своими палочками.
Сначала изучали, учились, а потом использовали.
От этого зависела их жизнь,
способность вернуться домой,
уйти от урагана и вернуться в хижину.
Таким образом они не причиняли вред себе и остальным.
Может, и мы сможем постараться делать так же.
Сначала будем учиться, углубляться в тему,
обращать должное внимание на роль нашего океана,
лучшего союзника в борьбе с климатическими изменениями.
Начнём сразу, чтобы не сделать самим себе хуже.
Поможем нашему другу, океану,
но прежде всего, позволим ему продолжить помогать нам.
Спасибо.
(Аплодисменты)