Я бы хотела, чтобы вы сейчас представили себя работником органов опеки.
Вам нужно ответить на вызов о жестоком обращении с детьми.
Вы заходите в дом без предупреждения, вас не ждали и, конечно, не приглашали.
Первое, что вы видите, это матрац, лежащий на полу посреди комнаты,
а на нём спят трое детей.
Рядом стоит столик с парой пепельниц
и пустыми банками из-под пива.
В углу стоят большие мышеловки,
недалеко от места, где спят дети.
Вы всё это записываете.
В ваши обязанности входит осмотр всего дома.
Вы начинаете с кухни, на которой почти нет еды.
Вы замечаете на полу спальни ещё один матрац,
на котором лежит мать с малышом.
Обычно в такой ситуации могут произойти две вещи.
Положение детей признаётся опасным, их забирают из дома
и на определённый срок помещают под опеку государства.
Либо дети остаются в семье,
а система опеки предоставляет помощь и поддержку.
Когда я была работником органов опеки,
я видела такое постоянно.
Иногда ситуация была лучше, иногда — гораздо хуже.
Я попросила вас представить себя в таком доме,
потому что мне интересно, что пришло вам на ум.
Чем вы руководствуетесь при принятии решений?
Что повлияет на ваше мнение об этой семье?
К какой расе, этнической группе принадлежала, на ваш взгляд, эта семья?
Я хочу, чтоб вы поняли, что, если бы эти дети были белыми,
вероятность, что эту семью не разлучили после такого визита, была бы выше.
Исследование, проведённое в Университете Пенсильвании, показало,
что в среднем белые семьи получают больше помощи и поддержки
от системы опеки и попечительства.
По большей части их случаи не проходили полную проверку.
Но с другой стороны, если это чернокожие дети,
вероятность, что их изымут, возрастает в четыре раза.
Они дольше находятся под опекой государства,
и найти им постоянных приёмных родителей сложнее.
Приёмная семья должна стать мгновенным пристанищем для детей,
находящихся в зоне риска.
Но это ещё и травмирующий уход из семьи, сбивающий их с толку.
Исследование, проведённое в Университете Миннесоты, показало,
что у детей, переживших расставание с семьёй,
было больше поведенческих проблем и психологических трудностей,
чем у детей, которые оставались в семьях и получали помощь и поддержку.
Сценарий, о котором я говорила ранее, встречается часто.
Мать-одиночка, живущая в социальном доме,
с четырьмя детьми.
Из-за крыс почти невозможно хранить еду,
не говоря уже о свежих продуктах.
Эта мать заслуживает того, чтобы у неё отобрали детей?
Эмма Кеттерингэм, юрист по семейным делам говорит,
что, если вы живёте в бедном районе,
вам следует быть идеальным родителем.
По её словам, мы устанавливаем нечестные и недостижимые стандарты для родителей,
воспитывающих детей, почти не имея на это средств.
Район и этническая принадлежность влияют на то,
будут ли их дети переданы органам опеки.
Два года я проработала на передовой этой системы
и принимала очень важные решения.
Я своими глазами увидела, как мои личные ценности влияют на работу.
Сейчас на факультете социальной работы в Государственном Университете Флориды
я руковожу институтом,
который занимается новейшими эффективными исследованиями в сфере опеки.
Исследователи говорят, что чернокожих детей в приёмных семьях в два раза больше,
28 %,
чем их в населении вообще, 14 %.
Хотя этому есть несколько причин,
я хочу обсудить одну:
скрытая предвзятость.
Давайте начнём со «скрытой».
Это что-то на подсознательном уровне, о чём вы даже не подозреваете.
Предвзятость — те стереотипы и взгляды,
которые у нас есть о некоторых группах людей.
Скрытая предвзятость — это то, что таится на заднем плане
каждого решения, которое мы принимаем.
Как это можно исправить?
Я хочу поделиться с вами многообещающей технологией.
Почти в каждом штате
количество приёмных чернокожих детей очень высоко.
Однако данные говорят, что в округе Нассо,
что в Нью-Йорке,
смогли уменьшить количество чернокожих детей, направленных в другие семьи.
В 2016 году мы с командой отправились в тот район
и провели там исследование,
показавшее нам метод принятия подобных решений вслепую.
Вот как это происходит.
Социальный работник отвечает на вызов о жестоком обращении.
Группа выезжает на место,
но прежде, чем забирать детей,
работник должен вернуться в офис
и представить то, что он обнаружил.
Но вот в чём разница:
перед тем, как предоставить данные комитету,
удаляются имена, этническая принадлежность, жилой район, раса,
вся личная информация.
Комитет рассматривает произошедшее, прочность семейных связей, важное прошлое
и способность родителей защитить ребёнка.
Не зная расы данной семьи, комитет даёт свои рекомендации
с использованием только имеющейся информации.
Изъятие детей вслепую сильно повлияло на жителей округа.
В 2011 году 57 % детей, которых отдавали приёмным семьям, были чернокожими.
Через пять лет подобной практики это число уменьшилось до 21 %.
(Аплодисменты)
Вот что я узнала после разговора с социальными работниками.
«Когда семья уже имела дело с опекой,
многие из нас осуждали родителей за их прошлое,
даже если они пытались изменить своё положение».
«Когда я вижу случай из определённого жилого дома,
района или округа,
я автоматически думаю о худшем».
«Система опеки очень субъективна, потому что это эмоциональная сфера.
Никто не может остаться к такому равнодушным.
Очень тяжело оставлять свои чувства за дверью,
когда ты на такой должности.
Поэтому давайте избавимся от субъективности расы и района,
и тогда могут получиться другие результаты».
Мне кажется, что слепые решения помогают нам подобраться ближе
к решению проблемы скрытых предрассудков в решениях органов опеки.
Мой следующий шаг — выяснить,
как с использованием искусственного интеллекта и машинного обучения
сделать этот проект массовым
и более доступным в других штатах.
Я знаю, что мы можем изменить систему опеки.
Мы можем заставить организации нести ответственность
за развитие социального сознания своих работников.
Мы можем сделать себя ответственными за то,
чтобы наши решения были приняты с учётом морали и безопасности.
Давайте представим себе систему опеки, которая концентрируется на взаимодействии
и оказании поддержки семьям
и которая больше не считает бедность пороком.
Давайте работать вместе, чтобы построить систему,
которая хочет сделать семьи сильнее, а не разрушать их.
Спасибо.
(Аплодисменты) (Одобрительные возгласы)