Чувствуете ли вы себя
жертвой плохой экономической модели?
Модели, разрушающей нашу жизнь
и угрожающей будущим поколениям?
Модели, исключающей миллиарды людей,
но невообразимо обогащающей считанные единицы.
Разделяющей нас на везунчиков и неудачников
и упрекающей неудачников за их же невзгоды.
Добро пожаловать в неолиберализм,
доктрину-зомби, которая никак не может умереть,
даже после её полной дискредитации.
Возможно, вы думали, что финансовый кризис 2008 года
приведёт к краху неолиберализма.
Ведь он разоблачил его основные положения:
пускать на самотёк регулирование бизнеса и финансирования,
разрушая защиту общества
и создавая между нами ожесточённую конкуренцию,
доказав его, так сказать, несовершенство.
В интеллектуальном смысле этот крах действительно произошёл.
Но он по-прежнему руководит нашей жизнью.
Почему?
Я считаю, дело в том, что мы ещё не придумали новую историю,
которая должна его заменить.
Мы используем истории как средства познания мира.
Они позволяют нам истолковывать его сложные и противоречивые сигналы.
Когда мы хотим что-то понять,
мы ищем не научное понимание,
а соответствие сюжету.
Отражено ли в том, что мы слышим, наше представление о том,
как должны вести себя люди и мир в целом?
Соответствует ли это нашей картине мира?
Развивается ли сюжет
как положено?
Мы руководствуемся сюжетами,
и цепочка фактов и цифр, какими бы важными они ни были —
а, как вы знаете, я эмпирик и верю в силу фактов и цифр, —
они не могут заменить убедительную историю.
Единственное, что может заменить историю, —
это другая история.
Невозможно просто лишить людей сюжета,
не дав им взамен новый.
И важны даже не столько сами истории,
сколько определённые повествовательные структуры.
Существует несколько базовых сюжетов, которые используются постоянно,
и в политике один из таких сюжетов
очень значим,
я называю его «историей восстановления».
Он выглядит вот так.
В государстве начинаются беспорядки,
вызванные мощными нечестивыми силами,
идущими против интересов человечества.
Но наш герой будет биться за восстановление порядка,
сражаться с нечестивыми силами,
вопреки всему победит их
и восстановит мир в государстве.
Вы уже слышали эту историю.
На ней основан сюжет Библии.
На ней основан сюжет «Гарри Поттера».
И сюжет «Властелина колец».
И сюжет «Нарнии».
Но эта история
также сопровождает почти каждое политическое и религиозное преобразование
на протяжении тысячелетий.
По сути, можно даже сказать,
что без эффективной новой истории восстановления
политические и религиозные преобразования
невозможны.
Настолько она важна.
После того как либеральная экономика привела к Великой депрессии,
Джон Мейнард Кейнс взялся за описание новой экономики,
и он рассказал историю восстановления,
которая звучала примерно так.
В государстве начинаются беспорядки!
(Смех)
Вызванные мощными нечестивыми силами экономической элиты,
которая захватила богатство мира.
Но наш герой,
доброе правительство, поддерживаемое рабочим и средним классом,
устранит эти беспорядки,
будет сражаться с мощными силами, перераспределяя средства,
и, тратя государственные деньги на общественные блага,
создаст доходы и рабочие места
и восстановит мир в государстве.
Как и все хорошие истории восстановления,
она вызвала сильный резонанс во всех политических кругах.
Демократы и республиканцы, лейбористы и консерваторы,
правые и левые — все они стали, в широком понимании, кейнсианцами.
Позже, когда кейнсианство столкнулось с проблемами
в 1970-ых годах,
неолибералы, такие как Фридрих фон Хайек и Милтон Фридман,
представили свою новую историю восстановления,
которая звучала примерно так.
Никогда не догадаетесь.
(Смех)
В государстве начинаются беспорядки!
Вызванные мощными нечестивыми силами
чрезмерно могущественного правительства,
склонность которого к коллективизации ущемляет свободу, индивидуализм
и возможности.
Но наш герой — предприниматель —
будет сражаться с этими мощными силами,
заставит государство отступить
и, предоставляя возможности и создавая доходы,
восстановит мир в государстве.
Эта история также вызвала сильный резонанс во всех политических кругах.
Республиканцы и демократы, консерваторы и лейбористы —
все они стали, в широком смысле, неолибералами.
Противоположные истории
с одинаковой повествовательной структурой.
А затем, в 2008-ом году,
неолиберальная история потерпела поражение,
и её противники представили миру...
они ничего не представили.
Никакой новой истории восстановления!
Лучшее, что у них было — это «размытый» неолиберализм
или приукрашенное кейнсианство.
Именно поэтому мы находимся в безвыходном положении.
Без новой истории
у нас есть только провалившаяся старая,
которая уже не работает.
Мы впадаем в отчаяние,
когда воображение подводит нас.
Если у нас нет истории, которая объясняет настоящее
и описывает будущее,
надежда улетучивается.
Политический крах есть по своей сути
крах воображения.
Без истории восстановления,
которая указывает нам путь,
ничего не изменится,
но если она у нас будет,
измениться может почти всё.
История, которую нам нужно рассказать,
должна быть близка как можно большему кругу людей,
должна пересекать политические рубежи.
Она должна отвечать глубоким потребностям и желаниям.
Она должна быть простой, понятной
и основанной на реальности.
Нужно признать, что это кажется сложной задачей.
Но я верю,
что в странах Запада такая история есть,
и её нужно рассказать.
В течение последних лет
были сделаны удивительные схожие открытия
в различных сферах науки,
в психологии, антропологии, нейробиологии и эволюционной биологии,
которые демонстрируют нечто потрясающее:
люди обладают огромной склонностью к альтруизму.
Несомненно, в каждом из нас есть немного эгоизма и жадности,
но для большинства из нас это не доминирующие качества.
Кроме этого, мы очень склонны к сотрудничеству.
Ведь мы выжили в африканских саваннах,
несмотря на то, что все хищники и бóльшая часть нашей добычи сильнее и быстрее нас.
У нас есть уникальная способность к взаимопомощи,
и желание сотрудничества было заложено в нас
в ходе естественного отбора.
Это главные, критически важные характеристики человеческого рода:
наш удивительный альтруизм и сотрудничество.
Но где-то произошла ужасная ошибка.
В государстве начинаются беспорядки!
(Смех)
Наши благие намерения заглушаются несколькими силами,
и, я думаю, самая мощная из них —
это доминирующая политическая риторика нашего времени,
утверждающая, что нашей жизнью должны руководить крайний индивидуализм
и конкуренция друг с другом.
Это ведёт к нашей постоянной борьбе друг с другом, страху и непониманию.
Это разобщает нас.
Это ослабляет социальные связи, без которых жизнь теряет смысл.
В этом вакууме формируются
злые, агрессивные силы.
Мы — общество альтруистов,
но руководят нами психопаты.
(Аплодисменты)
Но это не значит, что другого пути нет.
Совершенно не значит,
потому что у нас есть невероятная склонность к сплочённости и причастности,
и, пользуясь ей,
мы можем восстановить эти удивительные компоненты нашей духовности:
альтруизм и сотрудничество.
Вместо разобщения мы можем создать бурную общественную жизнь,
в которой каждый будет принимать участие.
Вместо конфликта между рынком и государством
мы можем построить экономику, уважающую как потребителей, так и планету.
Мы можем создать эту экономику с учётом огромной и часто упускаемой из виду сферы:
общин.
Общины — это не рынок и не государство, не капитализм и не коммунизм.
Они состоят из трёх основных компонентов:
определённого ресурса,
определённого сообщества, управляющего этим ресурсом,
и правил и переговоров, которыми оно руководствуется при управлении им.
Например, общественная широкополосная сеть, энергетические кооперативы
или земли совместного использования для садоводства,
которые в Великобритании мы называем наделами.
Общину нельзя продать или передать кому-то,
и её благами в равной степени пользуются все члены сообщества.
Там, где нас игнорируют и эксплуатируют,
мы можем возродить нашу политику.
Мы можем забрать нашу демократию у тех, кто захватил её.
Мы можем использовать новые правила и способы голосования,
чтобы финансовая власть больше никогда не перевешивала власть демократическую.
(Аплодисменты)
Представительная демократия должна смягчаться демократией участия,
чтобы мы могли совершенствовать свой политический выбор,
и этот выбор необходимо как можно больше практиковать на местном уровне.
Если вопрос можно решить на местном уровне, государство не должно вмешиваться.
Я называю это политикой причастностью.
Я считаю, что эта идея потенциально способна привлечь
очень широкий круг последователей,
и причиной тому то, что одни из немногих ценностей,
являющихся общими для левых и правых, —
это причастность и сообщество.
Возможно, они понимаются немного по-разному,
но, по крайней мере, мы начинаем с общей терминологии.
Кроме того, бóльшая часть политики — это желание и поиск причастности.
Даже фашисты хотят быть частью сообщества,
даже если это пугающе однообразное сообщество,
где все одинаково выглядят, одеты в одинаковую форму
и скандируют одинаковые лозунги.
Нам нужно создать сообщество, основанное на связях между группами,
а не объединении внутри групп.
Объединение собирает вместе людей из однородной группы,
в то время как связи формируются между представителями самых разных групп.
Я считаю, что если мы создадим
благоприятную среду для формирования связей между сообществами,
мы сможем предотвратить тягу людей укрываться в привычной безопасности
однородных объединённых сообществ,
защищая себя от «других».
Иначе говоря,
наша новая история может звучать примерно так.
В государстве начинаются беспорядки!
(Смех)
Вызванные мощными нечестивыми силами,
утверждающими, что общества как такового не существует,
что главная цель нашей жизни —
драться, как бездомные собаки у мусорки.
Но наши герои — мы сами, —
мы восстанем против этих беспорядков.
Мы свергнем эти нечестивые силы, создавая разнообразные,
щедрые и принимающие каждого сообщества
и таким образом
восстановим мир в государстве.
(Аплодисменты)
Я не знаю, кажется ли вам эта история правильной,
но уверен, вы согласитесь, что история нам нужна.
Нам нужна новая история восстановления,
которая выведет нас из того положения, в котором мы находимся,
объяснит, как мы в нём оказались и как из него выбраться.
Эта история, если её правильно рассказать,
затронет умы людей во всех политических кругах.
Наша задача — рассказать историю, которая сделает этот мир лучше.
Спасибо.
(Аплодисменты)