Азим Камиса: у нас, у людей, в жизни бывает много определяющих моментов.
Иногда эти моменты радостные,
иногда они душераздирающие,
трагические.
Но в эти моменты, если мы способны сделать правильный выбор,
мы буквально совершаем чудо в нас и в других.
Мой единственный сын Тарик, студент университета,
добрый, щедрый, хороший писатель, хороший фотограф,
мечтающий работать для National Geographic,
помолвленный с прекрасной девушкой,
работал развозчиком пиццы по пятницам и субботам.
Молодёжная банда заманила его
на фальшивый адрес.
И во время посвящения в банду
14-летний парень выстрелил и убил его.
Внезапная, бессмысленная смерть
невинного, невооружённого человека;
всепоглощающая скорбь семьи;
полная растерянность в попытках понять новую, чудовищную реальность.
Нет необходимости говорить, что моя жизнь разбилась вдребезги.
Одной из самых тяжёлых задач в моей жизни было
позвонить его матери, которая жила в другом городе.
Как сказать матери, что она никогда не увидит своего сына,
не услышит его смех,
не обнимет его?
Я практикующий суфийский мусульманин.
Я медитирую два часа в день.
И иногда
в глубокой травме, в глубокой трагедии
есть искра ясности.
Так вот во время медитаций я понял,
что жертвы были по обе стороны пистолета.
Легко считать, что мой сын был жертвой 14-летнего,
сложнее видеть, что он был жертвой американского общества.
И отсюда напрашивается вопрос: кто есть американское общество?
Ну, это вы и я,
потому что я не верю, что общество — это просто случайность.
Я считаю, что мы все ответственны за общество, которое создали.
И дети, убивающие детей, — это не признак гражданского общества.
Итак, через девять месяцев после смерти Тарика
я организовал Фонд Тарика Камиса.
Цель нашего Фонда Тарика Камиса —
остановить убийства детей детьми,
ломая круг молодёжного насилия.
Принципиально у нас три цели.
Первая и самая главная — спасать жизни детей.
Это важно делать. Мы теряем их так много ежедневно.
Наша вторая цель —
поддерживать правильные решения, чтобы дети не проваливались в пропасть,
не выбирали жизнь в банде и криминал, наркотики, алкоголь и оружие.
Наша третья цель — учить принципам ненасилия,
сочувствия и сострадания,
прощения.
Я начал с очень простой предпосылки,
что насилие — это поведение, которому научили.
Ни один ребёнок не рождается жестоким.
Если признать эту истину,
ненасилию тоже можно научиться.
Но ему нужно научиться,
потому что дети не постигнут этого сами.
Вскоре после этого я обратился к своему брату, присутствующему здесь,
с той мыслью, что мы оба потеряли сына.
Мой сын умер, а его внука забрала тюремная система.
Я попросил его присоединиться.
Как видите, 22 года спустя
мы всё еще здесь вместе,
потому что я не могу вернуть Тарика к жизни,
ты не можешь вызволить Тони из тюрьмы,
но одна вещь, которую мы можем сделать, —
это сделать так, чтобы другие молодые люди в нашем обществе
не оказались убитыми или в тюрьме.
С Божьей милостью,
Фонд Тарика Камисы успешен.
У нас безопасная модель школы,
где есть четыре различных программы.
Первая — это встречи со мной и Плесом.
Нас представляют как:
«Внук этого человека убил сына второго, и вот они здесь вместе».
У нас есть учебный курс.
У нас есть внеклассная менторская программа, и мы создаём мирный клуб.
И я рад сообщить вам,
что, помимо обучения принципам ненасилия,
мы смогли сократить наказания и исключения на 70%,
(Аплодисменты)
что очень много.
(Аплодисменты)
Что очень много.
Спустя пять лет после смерти Тарика
для того, чтобы завершить мой путь к прощению,
я отправился на встречу с человеком, убившим моего сына.
Ему было 19.
И я помню ту встречу, потому что мы были —
ему 37, и он всё ещё в тюрьме, —
но в ту первую встречу мы встретились взглядами.
Я смотрел ему в глаза, он смотрел мне в глаза,
и я смотрел ему в глаза, пытаясь увидеть убийцу, но не увидел.
Я смог заглянуть ему в душу
и прикоснуться к его человечности.
Я понял, что искра в нём не отличалась от искры во мне
или в ком-либо другом.
Я не ожидал, что он будет полон раскаяния.
Он ясно выражался. У него были хорошие манеры.
И я видел, что моя рука прощения изменила его.
Итак, пожалуйста, приветствуйте моего брата Плеса.
(Аплодисменты)
Плес Феликс: Тони — единственный ребёнок моей единственной дочери.
Тони родился, когда моей дочери было всего 15 лет.
Материнство — самая тяжёлая работа на свете.
На свете нет работы тяжелее, чем растить другого человека
и обеспечивать его безопасность
и подготовку к успешной жизни.
В раннем детстве Тони видел много насилия.
Он видел, как один из его любимых кузенов
был убит в автоматной перестрелке
между бандами Лос-Анджелеса.
Он был травмирован в разных смыслах.
Тони переехал жить ко мне.
Я хотел позаботиться, чтобы у него было всё, что нужно ребёнку,
чтобы стать успешным.
Но в тот конкретный вечер,
после нескольких лет жизни со мной
и постоянной борьбы в попытках быть успешным
и жить в соответствии с моими представлениями об успешном человеке,
в тот конкретный день Тони сбежал из дома,
он отправился к людям, которых считал своими друзьями.
Ему дали наркотики и алкоголь,
и он их взял,
потому что думал, что они сделают его беззаботным.
Но всё, что они сделали — это добавили возбуждение
и породили больше...
больше смертельных мыслей в его голове.
Его пригласили на ограбление
и дали 9-миллиметровый пистолет.
И в присутствии 18-летнего, который им командовал,
и двух 14-летних мальчишек, которых он считал друзьями,
он выстрелил и убил Тарика Камису,
сына этого человека.
Нет слов, нет слов,
которые могут выразить потерю ребёнка.
В моём понимании мой внук был ответственным
за убийство этого человека.
Я пошёл в молельную, как учили меня мои старики,
и стал молиться и медитировать.
Одна общая вещь у нас с господином Камисой,
о чём мы не знали, кроме того, что мы чудесные люди,
это что мы оба медитируем.
(Смех)
Мне это очень помогало,
потому что дало мне возможность искать путь и ясность в том,
как я мог поддержать этого человека и его семью в их потере.
И безусловно, мои молитвы были услышаны,
потому что меня пригласили на встречу в дом этого человека.
Я встретил его мать, его отца,
его жену, его брата, их семью
и имел возможность быть с одухотворёнными Богом людьми, руководимыми этим человеком,
кто, ведомый прощением,
создал для меня путь, возможность
приносить пользу и делиться с ним, делиться с детьми
важностью понимания необходимости быть с ответственным взрослым,
научиться справляться со своим гневом,
учиться медитировать.
Программы, которые у нас есть в Фонде Тарика Камисы,
предоставляют детям много инструментов,
которые они могу нести с собой по жизни.
Важно, чтобы наши дети понимали, что любящие, заботливые взрослые
заботятся и поддерживают их,
но также важно, чтобы наши дети учились медитировать,
учились быть мирными,
учились концентрироваться
и учились взаимодействовать с другими детьми
с добротой, пониманием
и человеколюбием.
Нам нужно больше любви в обществе,
поэтому мы здесь для того, чтобы делиться любовью с детьми,
потому что наши дети будут прокладывать для нас путь,
потому что все мы будем зависеть от наших детей.
Когда мы состаримся и уйдём на покой, они переймут этот мир от нас,
так что сколько любви мы дадим им, столько они вернут нам.
Благодарю. Спасибо.
(Аплодисменты)
Азим Камиса: Я родился в Кении, получил образование в Англии,
мой брат — баптист.
Я практикующий суфийский мусульманин.
Он — афроамериканец,
и я всегда говорю ему, что здесь я — афроамериканец,
я родился в Африке, а ты — нет.
(Смех)
И я принял гражданство.
Я гражданин в первом поколении.
И я чувствовал, что как американский гражданин
я должен принять на себя свою долю ответственности
за убийство моего сына.
Почему? Потому что выстрелил американский ребёнок.
Можно занять такую позицию: он убил моего единственного сына,
его нужно повесить на самом высоком столбе.
Как это улучшит общество?
И я знаю, вам, наверно, интересно, что стало с тем парнем.
Он всё ещё в тюрьме. 22 сентября ему исполнилось 37 лет.
Но у меня есть хорошие новости.
Мы пытались вызволить его 12 лет.
Он наконец присоединится к нам через год.
(Аплодисменты)
И я очень рад, что он присоединится,
потому что я знаю, что мы спасли его,
но он спасёт десятки тысяч учеников,
когда будет делиться своей историей
в школах, где мы присутствуем постоянно.
Когда он скажет детям: «В 11 лет я вступил в банду.
В 14 я убил сына мистера Камисы.
Я провёл кучу лет в тюрьме.
Я здесь, чтобы сказать вам: 'Оно того не стоит'».
Думаете, дети прислушаются к этому голосу?
Да, потому что это будет голос человека,
который спустил курок.
И я знаю, что он хотел бы повернуть время вспять.
Конечно, это невозможно.
Если бы только это было возможно. Я бы вернул сына.
Мой брат вернул бы своего внука.
Я думаю, это демонстрирует силу прощения.
Итак, какой же здесь главный урок?
Я бы хотел закончить нашу сессию этой цитатой,
которая является основой моей четвёртой книги,
предистловие к которой по случайности
было написано Тони.
Итак в ней говорится: «Стабильная добрая воля создаёт дружбу.
Вы не заводите друзей, бомбардируя их, правда?
Друзей заводят в результате доброй воли.
Это должно быть очевидно.
Итак, стабильная добрая воля ведёт к дружбе.
стабильная дружба создаёт доверие,
стабильное доверие ведёт к эмпатии,
стабильная эмпатия — к состраданию,
а сострадание — к миру».
Я зову это своей формулой мира.
Она начинается с доброй воли, дружбы,
доверия, эмпатии,
сострадания и мира.
Но меня спрашивают: как можно применить добрую волю
к человеку, убившему твоего ребёнка?
Я говорю: это делается через прощение.
Это явно помогло мне.
Помогло моей семье.
Что удивительно — это помогло Тони,
это помогло его семье,
это может помочь вам и вашей семье,
Израилю и Палестине, Северной и Южной Корее,
Ираку, Афганистану, Ирану и Сирии.
Это может получиться у Соединённых Штатов Америки.
Итак, позвольте мне оставить вас с тем, мои сёстры
и несколько братьев...
(Смех)
что мир возможен.
Откуда я это знаю?
Потому что я в мире.
Большое спасибо. Намасте.
(Аплодисменты)