Когда я на это согласилась, я действительно не знала,
ожидают от меня, что я буду петь или же произносить речь.
Но когда мне сказали, что главной темой будет речь,
я поняла, что должна объяснить кое что с самого начала.
У меня есть проблема.
Это не самое ужасное, что может быть.
Я в порядке.
Пожара нет.
Я знаю, что некоторым людям
приходится иметь дело с гораздо более серьёзными проблемами.
Однако для меня речь и музыка
неразрывно связаны с моей проблемой.
И моя проблема заключается в том, что я заикаюсь.
Это может показаться нелепым, учитывая тот факт,
что значительную часть своей жизни я провожу на сцене.
Кому-то может показаться, что я чувствую себя вполне комфортно на публике,
в том числе сейчас,
выступая сейчас перед вами.
Но по правде говоря, всю свою жизнь,
включая этот момент,
я провела в смертельном страхе перед публичными выступлениями.
Пение — совершенно другое дело.
Но вернёмся к нему позже.
Никогда раньше я не говорила о заикании настолько прямо и открыто.
Я думаю, что это потому, что я всегда жила с надеждой,
что когда вырасту,
то у меня его уже не будет.
Я как бы жила с мыслью, что когда вырасту,
я выучу французский
и научусь свободно управлять своими деньгами,
что у меня не будет больше заикания,
я смогу выступать публично, может, даже стану премьер-министром
и вообще не будет ничего невозможного.
Теперь я могу обсудить эту тему публично, потому что я стала взрослой —
мне 28 лет.
Я более чем уверена, что я уже выросла.
И я взрослая женщина,
чья жизнь связана с исполнением музыки,
и имеющая речевой дефект.
Так что я могу говорить об этом открыто.
Есть много интересных аспектов в жизни с заиканием.
Хуже всего, что со мной может случиться, —
это встретить другого заикающегося.
Это случилось со мной в Гамбурге
с одним парнем который при встрече сказал:
«Привет, м-м-м-меня зовут Джо».
И я ответила: «О, привет, м-м-м-меня зовут Мэг».
Представьте мой ужас, когда я осознала,
что он подумал, что я подшучивала над ним.
Люди думают, что я пьяна всё время.
Люди думают, что я забыла их имена,
когда я колеблюсь, прежде чем произнести их.
Очень странно,
но имена собственные даются хуже всего.
Если я собираюсь использовать слово «среда» в предложении
и по мере приближения к слову чувствую,
что буду заикаться на нём,
я могу сменить его на «завтра»
или «после вторника»
или на ещё на какое-то слово или фразу.
Это очень неудобно, но таким образом можно проскочить.
Со временем я развила у себя способность
к использованию этой лазейки,
когда в последний момент ты меняешь слово
и обманываешь свой мозг.
Но вот имена людей ты изменить не можешь.
Во времена, когда я пела джаз,
я много работала с пианистом, которого звали Стив.
Как вы, должно быть, заметили,
что «с» и «т», в сочетании или по отдельности —
моё слабое место.
Но я должна была представлять группу,
и в момент, когда нужно было называть Стива,
я часто застревала на "Ст..."
И это было неловко и неудобно и полностью разрушало всю атмосферу.
Так что после нескольких подобных случаев,
Стив благополучно стал Сивом.
Так и повелось.
Я много лечилась,
и одной из распространённых форм лечения
была техника произношения, называемая «плавная речь»,
при которой ты практически пропеваешь все слова.
Ты как бы соединяешь все слова вместе
в такую мелодичную речь воспитателя детского сада,
это звучит безмятежно, будто ты принял большую дозу валиума,
и всё невозмутимо и спокойно.
Это совсем не похоже на меня.
Но я использую этот метод.
Я использую его, когда мне нужно быть на шоу.
Когда мне нужно давать интервью на радио,
где экономия эфирного времени первостепенна.
Я иду на это ради моей работы.
Но как для артиста, для которого
работа основана на честности и искренности,
и на том, чтобы быть настоящим,
это ощущается зачастую как жульничество.
Именно поэтому, перед тем как я спою, я хочу объяснить,
что для меня значит пение.
Это больше, чем издавать приятные звуки,
и это больше, чем создавать приятные песни.
Это больше, чем чувствовать себя узнаваемым или понятым.
Это больше, чем заставлять вас ощущать то, что чувствую я.
Это совсем не мифология, не символизм
или не моё возвышение в ваших глазах.
Каким-то образом, благодаря удивительным
синаптическим механизмам человеческого мозга,
невозможно заикаться, когда поёшь.
Когда я была моложе, пение было одним из методов лечения.
И было для меня очень действенным.
Так что я пела очень много.
И для этого я сегодня здесь.
Спасибо.
Пение для меня — это сладостное облегчение.
Только когда я пою, я ощущаю лёгкость.
Только во время пения я вразумительно выражаю именно то, что хочу донести.
Я знаю, что это выступление TED,
но сейчас я сделаю их него пение TED.
(Смех)
Это песня, которую я написала в прошлом году.
Спасибо большое. Спасибо.
(Аплодисменты)
(Музыка и пение)
(Музыка заканчивается)
(Аплодисменты)
Большое спасибо.
(Одобрительные возгласы) (Аплодисменты)